Я не скучаю по своей бывшей — я скучаю по тому, кем я был с ней

Я не скучаю по своей бывшей — я скучаю по тому, кем я был с ней

“Ностальгия — это файл, который удаляет грубые края из хороших старых дней.” ~Даг Ларсон

Я не скучаю по Зинии.

Я скучаю по той Зинии, которую я придумал.

Настоящая Зиния — та, которая спорила со мной часами по поводу вещей, которые становились больше, чем должны были, которая говорила вещи, за которые я говорил себе, что никогда не прощу, которая была не для меня по многим причинам, которые я продолжал притворяться, что их нет — я избавился от всего этого где-то по пути.

Я сохранил смех. Химию. То, как она понимала мой юмор, не требуя объяснений. Разговоры, которые длились до Фаджра и все равно не казались завершенными. Все остальное я тихо отбросил, не замечая, что делаю это.

Я провел годы, скучая по той версии. Как будто она была чем-то, что я потерял.

Она не была чем-то, что я потерял. Она была чем-то, что я построил.

Память не сохраняет вещи. Она переписывает их. Каждый раз, когда я возвращался к мыслям о Зинии, я не вспоминал — я перерисовывал. И каждый раз, когда я перерисовывал ее, немного больше из уродливых вещей исчезало. После достаточного количества лет то, что у меня осталось, даже не было настоящим воспоминанием. Это был портрет, который я создал. Осторожный. Льстительный. В основном не правдивый.

Зиния в моей голове никогда не спорила со мной. Никогда не говорила ничего, что бы не сработало. Просто оставалась замороженной в своих лучших моментах навсегда. Конечно, я скучал по ней. Я тихо проектировал ее так, чтобы по ней скучали, на протяжении многих лет, не замечая, что именно это я и делал.

Настоящая Зиния, однако — она была причиной, по которой я перестал правильно питаться на месяцы. Причиной, по которой сон просто не приходил. Причиной, по которой я так долго полз по своему собственному разуму, что забыл, каково это — просто нормально существовать. Это было реальным. Все это действительно произошло.

Я знал это все время. И все равно скучал по ней.

Потому что Зиния, которую я построил, была гораздо легче для любви, чем настоящая.

Вот часть, которая наконец-то открыла что-то во мне. Я вовсе не скучал по Зинии. Я скучал по тому, кем я был, когда она еще была рядом.

Та версия меня. Все казалось более ярким. Все, что я чувствовал, я чувствовал на полную катушку, ничего на полголоса. Я называл это любовью, но, честно говоря, это больше походило на медленное утопление и решение, что утопление — это просто то, как ощущается настоящая глубина.

Я смеялся по-другому, когда она была рядом. Двигался по-другому. Как будто я был более включенным каким-то образом. И когда это закончилось, тот человек просто ушел. Ушел с ней, как будто он всегда был частью ее жизни и никогда не был действительно моей.

Никто не говорит о той утрате. Потеря себя вместе с другим человеком. Потеря того, кем ты был внутри конкретных отношений, той конкретной версии своей жизни.

Я так долго был уверен, что скорблю по Зинии. Лежал без сна, думая о ней. Пересматривая старые разговоры. И все это время я на самом деле скорбел по версии себя, которая не вернется. Это совершенно другая утрата, и у меня не было слов для этого долгое время.

Затем я снова встретил ее. Годы спустя. Где-то, где я не мог избежать. И, возможно, через десять минут разговора я заметил, что внутри меня стало очень тихо. Ничего драматичного. Женщина передо мной почти не имела ничего общего с тем, кого я носил с собой все это время. Ностальгия не сломалась. Она даже не уколола. Она просто стала плоской, как чувство, которое уже закончилось, прежде чем я успел его поймать.

Едучи домой, я продолжал приходить к одному и тому же — я никогда не скучал по Зинии. Я скучал по персонажу, которого я написал. Я провел годы, влюбленный в свою собственную историю о ней.

То, что у нас было, было реальным. Любовь была реальной. Но ты можешь искренне любить кого-то и при этом быть искренне ужасными вместе. Оба этих чувства могут существовать внутри одних и тех же отношений одновременно. Долгое время я не мог это удержать. Я продолжал стремиться к более чистой истории. Либо она была прекрасной, и концовка ее испортила, либо она была сломана с самого начала. Оба варианта были проще, чем сидеть с тем, что на самом деле было правдой.

Что на самом деле было правдой, так это то, что это была настоящая любовь, и она также была невозможной, и оба этих чувства происходили все это время. Хорошие моменты были реальными. Ущерб тоже был реальным. Это имело значение. Это также должно было закончиться.

Она была человеком. Мы любили друг друга. Этого было недостаточно. Эта глава закрыта.

И правда, даже когда она тише, чем история, в которой я жил, гораздо легче нести.